Вадим Казаченко: В трудной ситуации необходимо опираться на свой внутренний стержень!
Вадим Казаченко: В трудной ситуации необходимо опираться на свой внутренний стержень!

Российский эстрадный певец, заслуженный артист Российской Федерации Вадим Казаченко рассказал о толерантности к людям с ограниченными возможностями здоровья, и о своем личном опыте преодоления трагических жизненных ситуаций.


ДМ: Как Вы считаете, что можно предпринимать, чтобы отношение к людям с инвалидностью в обществе становилось более толерантным?
ВК: На мой взгляд, в нашей стране не только проблеме толерантного отношения к людям с ограниченными возможностями уделяется мало внимания, мы все знаем о проблемах нашей страны. Как раз отношение к людям с ограниченными возможностями и создание для них каких-то возможностей – это, конечно, больная тема у нас в обществе. В голову всегда приходит одна и та же вещь, что сначала государство, я имею в виду саму машину государственную, должно создать условия для жизни всех людей. И собственно говоря, чем лучше люди живут, тем больше у них появляется возможностей помогать другим. Я это знаю по себе, поскольку, когда в начале 90-х я начинал зарабатывать, у меня появлялась возможность помогать родственникам, друзьям и родственникам родственников и так далее. Кроме морально-этических каких-то вопросов, это, прежде всего, вопросы материальные: создание каких-то удобств, пандусов, удобных заездов для тех, кто пользуется инвалидными колясками, создание возможности приобрести эти коляски или предоставлять их в пользование. Это все чисто материальная сторона, не смотря на то, что многие могут просто сочувствовать друг другу. Не имея материально поддержки, помочь кому-то иногда совершенно невозможно.

Как-то в фейсбуке, на кануне нового года, я опубликовал объявление по просьбе женщины. Она прислала письмо, в котором говорила, что у нее ломается инвалидная коляска, а возможности купить новую нет. Я перепечатал, конечно, ее объявление, хотя прекрасно понимаю, что в сети существует много людей, которые используют подобное в целях личного обогащения. Таких вариантов очень и очень много, я к этому еще раз хочу сказать, что это все становилось бы, на мой взгляд, гораздо лучше, если бы в общем уровень жизни людей в нашей стране становился выше. Мы все с этим сталкиваемся, например, что люди с не очень большим уровнем достатка, которые могут что-то иногда оторвать от себя, от семьи и от детей, они помогут друг другу гораздо быстрее, нежели люди, которые могут позволить себе иметь частные самолеты.

Сочувствия человеческого как-то всегда можно гораздо быстрее найти у тех, кому самим сложно жить. Я считаю, что здесь, конечно, в первую очередь идет вопрос общего уровня жизни, не декларируемого уровня жизни, который есть в статистике, а чтобы реально люди в нашей стране стали жить лучше, тогда у них и у государства, естественно, будет возможность создавать условия не только для тех, кто полон сил и здоровья, а и для тех, кто по каким-то причинам ограничен в своих способностях и возможностях.

ДМ: Столкнувшись с трудной жизненной ситуацией на что человек может опереться?
ВК: У каждого человека по-разному. Лично у меня есть какой-то внутренний стержень. Откуда он появился, я не знаю, поэтому в самых сложных ситуациях, я всегда старался и стараюсь, и так всегда происходило, что я спасаю себя сам. Все начинается изнутри себя. Конечно, кому-то требуется помощь извне, например услышать « у тебя есть силы», «ты можешь», «мы тебе поможем». Какая-то любая инициатива у меня всегда происходила изнутри. И я согласен, что возможно не каждому это дано и не у каждого это есть. И в таком случае, это твои близкие, твоя семья, родственники, это те, с кем ты шел по жизни, твои друзья, кто должен тебя поддержать. Вопрос этот конечно неоднозначный, потому что каждый из нас сталкивался в жизни с тем, что если у тебя вдруг что-то происходит, то, как правило, большая часть тех, кто был рядом с тобой в успешные, благополучные времена, могут исчезать.

Кто-то не способен видеть чужую физическую боль и моральные страдания и потому отстраняется от этого, а кто-то останется на месте и будет тебя поддерживать. Поэтому здесь нет никаких универсальных советов. Все зависит от того, как рос человек, как и кто его воспитывал, есть ли у него этот внутренний человеческий стержень. Остальное, конечно, зависит от самых близких, от того найдут ли они какие-то слова, действия для того, чтобы как минимум поддержать морально человека и дать возможность ему подниматься в любой сложной ситуации и продолжать жить дальше.

Дав в своей жизни сотни и тысячи концертов, у меня, как у артиста, всегда открыты двери для тех, кто не может себе позволить по каким-то причинам купить билеты, кто ограничен способностями свободно передвигаться. На моих концертах всегда организаторы по моей просьбе открывают двери для тех, кто хочет приехать, если позволяет концертный зал.

Прежде всего, мне хотелось бы сказать, что люди с ограниченными возможностями не одиноки, как бы им не казалось, что весь мир где-то далеко, отгорожен от них. Я желаю всем моральной твердости, твердости духа, желаю всем чтобы они нашли тех кто будет рядом с ними. И я всегда считаю, что нужно думать о самом лучшем и о самом добром. И не смотря ни на что, оставаться людьми и тянуться к самому светлому и хорошему. И хочу пожелать, чтобы государство, чиновники почаще обращали внимание на тех, кто стеснен в своих возможностях и помогали им!
скачать dle 10.3фильмы бесплатно
Когда я попаду домой? – доклад Хьюман Райтс Вотч
Когда я попаду домой? – доклад Хьюман Райтс Вотч

О том, как помочь детям с инвалидностью попасть из закрытых учреждений в семью рассказал доклад Хьюман Райтс Вотч. Сегодня заместитель директора Хьюман Райтс Вотч по Европе и Центральной Азии в Хьюман Райтс Вотч и автор доклада “Когда я попаду домой?” - Джейн Бьюкенен в эксклюзивном интервью для DISABILITY TODAY рассказала о подготовке этого доклада.

Джейн мы бы хотели поговорить о подготовленном HRW докладе о положении детей с инвалидностью в Армении. Нам интересно положение детей в Армении и потому, что это страна постсоветского пространства. Многие проблемы характерные для положения детей с инвалидностью в Армении, также характерны и для современной России.

DT: Скажите, какое главное впечатление сложилось у Вас при подготовке этого доклада?

JB: Главное впечатление, что правительство Армении продолжает использовать закрытые учреждения для детей с инвалидностью и также для некоторых детей у которых есть сложности в семье – тяжелые семейные обстоятельства. И пока власти не очень стараются, чтобы эти ресурсы не концентрировались в закрытых учреждениях, а поддерживали какие-либо сервисы для помощи в обществе. Там, где они были бы доступны для семьи. Например, семья, которая имеет ребенка с инвалидностью может куда-то обратиться, получить все что необходимо, что бы этот ребенок вырос в семье. Очень часто родители просто не имеют лучшего выбора, кроме как оставлять ребенка в закрытом учреждении. Ситуация очень тяжелая. И это характерно не только для Армении. Еще я могу сказать, что несмотря на все это правительство понимает, что необходимы изменения в сложившейся ситуации. Необходимо изменить эту систему и остановить работу закрытых учреждений. Трансформировать систему таким образом, чтобы люди могли получить то, что им необходимо в обществе, буквально около их дома. Этот процесс уже начался, хотя есть опасения, что правительство хочет закрыть некоторые учреждения слишком рано, пока еще не развито инклюзивное образование.

Когда я попаду домой? – доклад Хьюман Райтс Вотч

DT: Скажите, в процессе подготовки этого доклада были озвучены цифры, сколько правительство тратит на содержание одного ребенка с инвалидностью в закрытом учреждении?

JB: Мы опираемся на цифры, предоставленные ЮНИСЕФ, они очень подробно изучали этот вопрос. В государственных учреждениях траты на одного ребенка с ограниченными возможностями здоровья составляют от 3 до 5 тысяч долларов. И если организовать все необходимое для семей именно дома, то это обойдется гораздо дешевле. Есть подобный опыт и в других странах. К примеру, мы знаем от другой организации, которая тоже глубоко занимается этой темой, что в Болгарии государство тратило на 7 миллионов долларов в год меньше, после того, как оно прекратило работу всех закрытых учреждений для детей с инвалидностью. Семья получает все эти деньги не прямо, в виде пенсий пенсии, но хотя это тоже возможно. В основном речь идет о помощи в плане организации реабилитации, качественном и инклюзивном образовании, помощи в виде предоставления социальных работников, которые могли бы поддерживать семью в получении тех услуг, которые им необходимы. А также конечно льготы и пенсии тоже. Получается, что часто семья не может преодолеть всю существующую бюрократию и получить все, что им необходимо для воспитания ребенка с с инвалидностью. Мы хотели показать в докладе, что экономического вопроса здесь не должно быть. Главное зависит от воли правительства передать эти ресурсы от закрытых учреждений, на самом деле очень дорогих, обществу и общественным услугам.

DT: Скажите Джейн, Вы, работая в России сталкивались с таким понятием, как социальное предпринимательство. Оказание социальных услуг на коммерческой основе?

JB: На настоящий момент мы говорим об общественных организациях, которые оказывают помощь бесплатно. Они не так широко распространены и могут помочь только ограниченному кругу родителей, воспитывающих детей с инвалидностью.
DT: Скажите, какая основная проблема этого перераспределения финансирования от учреждений закрытого типа к развитию инфраструктуры и к поощрению того, что бы дети с инвалидностью жили в семьях?

JB: Одной из главных проблем является отсутствие доступной среды и отсутствие доступных учебных заведений, где дети с инвалидностью могли бы получить качественное инклюзивное образование. В отсутствие этого и продолжается использование учреждений закрытого типа. Мы посещали очень много учреждений и парадокс в том, что и они сами являются недоступными для детей с физической инвалидностью. Очень обидно, когда люди ссылаются на утверждения, что детям с инвалидностью лучше в учреждениях закрытого типа, ведь на самом деле эти заведения также не приспособлены для детей с инвалидностью и дети очень редко могут покидать их. Отсутствие доступной среды — это большая проблема и нужны серьезные шаги, чтобы это изменить.

DT: Скажите Джейн, а правительство как отреагировало на подготовленный Вами доклад?

JB: У нас были встречи с представителями правительства – министрами и их заместителями. В принципе, они не отрицают, что такие проблемы существуют. Мы им показывали, что есть дискриминация и не принимаются все необходимые меры, чтобы люди с инвалидностью жили в обществе и само существование закрытых учреждений для детей с инвалидностью и есть дискриминация. Как ни удивительно, для них это было новостью. В целом у нас сложился конструктивный диалог с представителями правительства. Но это только один из рабочих моментов. Доклад и наши рекомендации это только начало совместной работы, которую мы планируем продолжать и проводить дополнительные исследования. Все это направлено на улучшения жизни людей с инвалидностью в обществе.

DT: Скажите Джейн, а существует ли дорожная карта по прекращению работы закрытых учреждений для детей с инвалидностью?

JB: Да, существует план прекратить работу определенного количества закрытых учреждений, а также план на введение системы инклюзивного образования. Наш доклад показал, что сейчас система образования совсем не инклюзивная. Дети, которые ходят в школы, которые называются – инклюзивными, часто не могут получить там качественное образование. То есть нельзя сказать, что из-за того, что человек ходит в школу это уже называется инклюзивным образование. Это образование должно быть в первую очередь качественным и с перспективой на будущее. Также мы показали в нашем докладе, что три детских дома для детей с инвалидностью не входят в список тех учреждений, которые сейчас в планах на закрытие и трансформацию. Сейчас дети без инвалидности или с легкой формой физической инвалидности могут покинуть эти учреждения, дети использующие инвалидное кресло или имеющие другие более тяжелые формы инвалидности остаются в этих заведениях. И это является нарушением их прав. И мы настаивали, чтобы правительство ставило конкретные даты закрытия подобных учреждений в рамках дорожной карты по прекращению работы подобных закрытых учреждений.

DT: Скажите, а вот этот опыт, который Вы описали в докладе, он может быть реализован в России?

JB: Да, как Вы знаете у нас были доклады по положению в России. Полтора года назад это был доклад об образовании и за год до этого - доклад о детях с инвалидностью в государственных учреждениях. В них мы зафиксировали подобные нарушения, а также и другие, характерные для России. И да, мы также будем продолжать поднимать эти вопросы с правительством. И все положительные моменты, отмеченные в текущем докладе, а также в наших исследованиях в Молдавии и Болгарии и мы постараемся поднимать и России. Этот опыт показывает, что возможно прекратить работу закрытых учреждений для детей с инвалидностью. И как это реализовать технически, я думаю на это можно ссылаться в разговорах с правительствами других стран.

DT: Скажите, а теперь какие у Вас планы?

JB: Подготовленный сейчас доклад о положении детей с инвалидностью в Армении это была большая и кропотливая работа. Сейчас наша организация HRW ведет работу в Бразилии в их закрытых учреждениях для детей и взрослых с инвалидностью. Эта тема остается очень важной для нас!

Армен Джигарханян дал эксклюзивное интервью для DISABILITY TODAY
Армен Джигарханян дал эксклюзивное интервью для DISABILITY TODAY

Советский и российский актёр театра и кино, режиссёр театра, руководитель московского драматического театра под руководством Армена Джигарханяна. Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» II, III и IV степеней, в эксклюзивном интервью журналу DISABILITY.TODAY, рассказал о толерантном отношении к людям с ограниченными возможностями здоровья и к их проблемам.


Интервью с Арменом Джигарханяном можно прочитать на сайте издания DISABILITY TODAY, а так же в печатной версии журнала.
Copyright © 2008-2020 DISABILITY TODAY
Распространение контента разрешается при наличии активной ссылки DT All Rights Reserved.